155 / 314
Любовь Безбах
– 155 –
Шима не слишком опасался медведей во время нереста, но
предупреждению внял и в котан вернулся вместе с айнами. Все в
селении от мала до велика занимались разделыванием рыбы. Сы-
тые собаки дрыхли на солнцепёке. Шима, окружённый людьми,
остро страдал от одиночества.
Вечером он объявил старейшине о своём решении покинуть
котан. Сирикоро даже не скрыл блеснувшую в глазах радость.
– Мои люди проводят тебя до японского селения.
– Я должен вернуться в отряд. Он работает где-то поблизо-
сти, верно?
– Твой отряд во владениях другого утара
1
. Это далеко, а ты
ещё слаб.
– Не настолько, чтобы не дойти туда, куда мне надо, – надмен-
но произнес Шима.
– Дело твоё. Люди проводят тебя до того котана, там дого-
воришься.
Весь вечер Турешмат не смотрела в его сторону. Шима против
воли нервничал и желал, чтобы скорее наступило утро.
И утро наступило, иначе и быть не могло. Сирикоро, как и обе-
щал, дал в провожатые трёх мужчин. Турешмат не показалась,
попрощаться с ней не удалось. «Да и как бы она со мной проща-
лась?» – злился Шима, глядя на высокую фигуру старейшины.
Поблагодарить айна за гостеприимство и помощь, поклониться
ему, как старшему, Шима и не подумал.
Сирикоро мрачно смотрел, как высокомерный молодой
японец удаляется в лес в сопровождении айнов. Потом ста-
рейшина вернулся в дом и уселся за низкий столик. Жена по-
няла, налила в японскую белую чашку рисовой водки, подала
палочки икуниси. Старейшина пробормотал молитвы, макнул
икуниси в сакэ и смахнул капли в сторону, макнул ещё раз –
смахнул в другую, и так на четыре стороны. Просил айн хозяев
земли, гор, воды и неба поберечь японского юношу и не на-
казывать за невежливость. Закончив ритуал, Сирикоро, при-
держав усы палочкой, выпил сакэ.
– Вот так, – произнёс он, обращаясь к старшей дочери, не
смевшей поднять голову за ткацким станком. – А ты сиди себе,
девка. Не ровня. Тебе он не ровня, поняла? Ты – дочь старейши-
ны, а он всего лишь японец.
1
«Утар» на айнском языке – группа людей, живущих в одном посёлке.