150 / 314
Современная проза Сахалина
– 150 –
начали. Разогнуться оказалось не так-то просто: голова закру-
жилась пуще прежнего.
Надо было поскорее отыскать следы отряда. Сориентировав-
шись, Шима подумал, что находится выше по течению от места,
где упал медвежонок, но человеческих следов не нашел. Обогнать
своих он не мог. «Неужели я заплутал и вышел ниже по течению?»
Подумав так, он довольно долго поднимался по ручью, но следов
всё не было. Стало ясно, что ручей не тот, хотя по виду ничем не
отличается. Стало не по себе. Придётся возвращаться назад по
собственным следам, чтобы не заблудиться.
Уже вечерело, когда Шима добрался до подножия склона, с
которого скатился. Исследователь задрал голову и посмотрел на-
верх, но тут его понесло в сторону, и, чтобы не упасть, он обнял
шершавый ствол каменной берёзы. «Придётся опять обходить и
искать собственные следы», – мрачно подумал Шима, оторвался
от берёзы, поправил мешок на спине и побрёл в обход.
Следы всё не находились. Заросли тонули в зловещей полуть-
ме. Пришлось остановиться и готовиться на ночлег. Шима с об-
легчением сбросил мешок и напился воды, затем с величайшим
трудом порубил упавшее сухое деревце, заросшее серым лишай-
ником, сложил небольшой костёр, насовал в огонь сырых веток и
прошлогодней травы, чтоб дымило – может, свои заметят! Есть
не хотелось, тошнило. Вскрыв банку с тушёнкой, Шима всё же
немного подкрепился. Дрожа от холода, он улёгся на подстеленное
одеяло спиной к костру и свернулся калачиком.
Утром стало хуже. Тошнота не проходила, в голове пульсирова-
ло. Попытка встать на ноги окончилась падением. Охнув от резкой
боли в боку,Шима уселся на земле. Тело сотрясала крупная дрожь,
то ли от холода, то ли от слабости. «Лучше сидеть и ждать, когда
меня найдут: я же, пока бежал, просеку оставил! – решил иссле-
дователь. – Сейчас разведу костёр с дымом». Он приподнялся и
тут же свалился на землю, скорчившись от боли. Отогнав приступ
отчаяния, Шима пополз в сторону порубленных вчера дров. И
вдруг почувствовал чужое присутствие. «Непохоже, что это кто-
то из наших, он бы шум поднял. Неужели медведь?!» Шима, лёжа
на земле, осторожно оглянулся. Рядом с лиственницей стоял айн
в грубой одежде и меховых сапогах. Тёмные волосы косматой гри-
вой спускались ниже плеч, длинная борода, усы и кустистые брови
почти скрывали лицо. За спиной лесного жителя возвышался лук
в человеческий рост.