93 / 314
Владимир Семенчик
– 93 –
* * *
Хирург на утреннем обходе сказал, что через неделю-полторы
снимет бинты с лица. Это хорошо, хоть увижу, насколько моя ны-
нешняя рожа соответствует той фотографии в журнале.
Всё-таки он умный мужик, не стал ругаться и донимать рас-
спросами. Да и какая ему, собственно, разница – почему я сжёг
единственный жалкий мостик к своему прошлому. А вот Ва-
ренька, наверно, наплакалась, когда нашла меня вчера лежа-
щим возле унитаза с догоравшей телефонной книжкой в руке.
Долго выговаривала: вы же взрослый человек, Максим Викто-
рович, как же вы не подумали, что никотин для вас – страшный
яд, у вас же сильнейшее сотрясение мозга было, вы же могли
опять в кому впасть…
Ничего, обошлось, только на ладони осталась пара волдырей,
ноют весь день. Потерпим, не такая уж и большая это плата за
освобождение от соблазна и дальше копаться в собственном ока-
меневшем дерьме.
Какое солнце сегодня! Форточка нараспашку, а в палате всё
равно духота. Может, разрешат выйти во двор, хоть на пару ми-
нут? Надо спросить Варю, когда она принесёт таблетки.
А вот и она. Строгая какая, надо же! Смотрит куда-то в сторону,
хмурится.
– Вас кто-то обидел, Варенька? Скажите, кто, я пойду и ему
накостыляю! – я решительно тянусь к своим костылям, присло-
нённым к койке.
Вчера бы она расхохоталась, она вообще смешливая. А сегодня
даже не улыбнулась, надо же.
– Не понимаю, что на вас нашло, Максим Викторович? Вон
руку как обожгли!
–Ерунда, Варенька, не сердитесь. Я нечаянно. Я больше не буду.
–Конечно, не будете. У вас же теперь вообще ничего не осталось.
Можете это тоже порвать и выкинуть! Или зажигалку вам принести?
Что она мне протягивает? Листок с обгорелыми краями… По-
следняя ниточка, связывающая сегодняшнего меня с прошлой
никчемной жизнью. Конечно, порвать, немедленно порвать – и
клочки за окно, пусть ветром разнесёт по всему миру.
– Вы это там подобрали, в туалете?
– Конечно. Прямо в вашей руке потушила!
– Спасибо. Положите куда-нибудь…