99 / 314
Владимир Семенчик
– 99 –
от нас где-то очень-очень далеко, выполнял особо важное и страш-
но секретное задание. А вот когда он его выполнит – тотчас при-
едет, подхватит меня на руки, потреплет по непослушным вихрам,
восхищённо скажет, какой я большущий вымахал. И обязательно
проверит дневник, и будет очень огорчён, если увидит в нём пло-
хие отметки. Поэтому я обязан хорошо учиться, быть маме во всём
надёжным помощником, поступить в институт, получить хорошую
профессию, чтобы стать достойным особо секретного отца…
Неужели этот жалкий, побитый молью дед, старающийся вы-
глядеть огурцом, и есть мой отец? Неужели он выполнил, нако-
нец, своё секретное задание? Молодец, удачный выбрал момент –
когда мне от него уже ничего не нужно… Ну да, у меня всё есть: и
диплом, и хорошая профессия, в которой я достиг вполне замет-
ных вершин; я давно могу себе позволить не только новый вело-
сипед, но и очень хорошую новую машину; только зачем она мне,
если та, на которой я езжу, куплена всего полгода назад? Даже
к тревожной пустоте в правой ладони я давным-давно привык, а
точнее, просто перестал её ощущать.
– Можно я не буду с радостным криком бросаться вам на
шею? – я слышу свою саркастическую интонацию как бы со сто-
роны. И понимаю, что ещё минута – и не смогу больше сдержи-
ваться: или заору на него и выгоню пинками, или разрыдаюсь и
сам убегу из дома, как это было недавно, в тот самый жуткий в
моей жизни вечер, когда я увидел маму в гробу.
– У тебя есть сестра, Елена, взрослая женщина тридцати двух
лет, – деревянным голосом произносит он.
Я молчу – а что тут прикажете говорить?! Слишком всё вне-
запно, слишком много «счастья» свалилось в одну минуту на мою
душу, уже почти привыкшую к полному одиночеству. Не задо-
хнуться бы от восторга…
Дед пристально смотрит на меня. Похоже, ищет в моих чертах
себя самого – тридцатилетней давности. Прикуривает вторую си-
гарету от первой, высосанной до самого фильтра.
– Мне перед тобой оправдываться не в чем, Максим. Я всегда
поступал так, как хотела Машенька… извини, твоя мама. Да у меня
и не было выбора, потому что если тебя разлюбили – ничего уже
не исправишь. Хотя я и пытался поначалу, да, пытался. На раз-
вод согласился, когда тебе уже второй годик был. Оставил вам эту
квартиру, ушёл, как принято говорить, с одним чемоданом.