90 / 314
Современная проза Сахалина
– 90 –
ных улыбок. – Красиво-то как звучит: «воля к жизни»! Вам бы
героические романы писать, честное слово… Между прочим, мои
сеансы уже дают результат, правда, несколько неожиданный. Бе-
лов из своего прошлого почему-то ухитряется вспомнить самые
теневые эпизоды, а как это предотвратить, я, увы, пока не знаю.
Ну, не умеет еще наука исправлять амнезию избирательно!
– Так попробуйте ещё что-нибудь, гипноз, например, – при-
мирительно сказал хирург, усаживаясь за свои бумаги. – Вам вид-
нее, вы ведь мастер по исправлению извилин… Обидно же: моло-
дой мужик, талантливый, известный. Не могу я уже видеть, как он
меня пустым взглядом встречает!
* * *
Зачем вообще нам дана эта страннаяштука–память?!Жить бы
легко, как хвощ какой-нибудь или микроб, невидимый глазу. По-
явился на свет, впитал положенное количество калорий, вырос до
заданного размера, рассыпал по миру споры – расти, юная смена,
будь сыта и безмятежна! – да и ушёл в никуда. Ладно, согласен,
какой-то минимальный багаж полезных сведений об окружающем
мире необходим: что можно сожрать без вреда для желудка, кого и
чего надо бояться, как выглядит самка твоего вида и т.п. Но какой
смысл хранить в мозгу тысячи эпизодов из своего прошлого, если
вернуть нельзя ни единой, даже самой крохотной щепотки отпу-
щенного тебе на жизнь времени? Ведь радости от этого «личного
архива» – ну никакошенькой! Хорошее вспомнишь – и становит-
ся горько, что оно исчезло навсегда. Вспомнишь дурное – содрог-
нёшься: не дай Бог заново пережить! А хуже всего – вспоминать,
как нагадил в этом мире, каким когда-то оказался идиотом, ско-
том, трусом, подонком… И с Аракеловым, и с Машей, и с этим, как
его, Игорем Корнеевым, который меня сразу на три буквы послал,
как только по телефону услышал. И правильно, а чего я должен
был от него ждать?! Угораздило же позвонить коллеге, которому
полгода наставлял рога…
Может, всё это не случайные совпадения, может, я и не сде-
лал ничего хорошего никогда и никому? Так и подавно, зачем это
всё помнить?! Даже если тысячу раз раскаешься, лоб расшибешь,
вымаливая прощенье, если наизнанку вывернешься, пытаясь за-
кидать сверху розами своё дерьмо – все бес-по-лез-но! Ничего ты