Современная проза Сахалина

Современная проза Сахалина

– 58 –

Молчит. Он где-то там, со своей Маруськой. Бедная-бедная

Офелия! Он так её и не дописал. Зачал, как мог, и бросил девуш-

ку-дауна в урну. Очень по-мужски и весьма по-джентльменски. Я

люблю тебя за записку, оставленную в одной из твоих повестей.

Ты обрадовал меня, сказав, что папа всего лишь надолго уехал.

Я жду его. Двадцать лет жду. Хотя иногда сомневаюсь, был ли он

вообще. Говорят, был.

Телефон не выдержал и снова дзинькнул. Жалобно так: «Дзи-

инь…» Счёт спрятал лицо и смачно высморкался – такие суммы

полетели вокруг!.. Он снова упал, и пришлось поднимать бедо-

лагу. Курсистки-рукописи достали платочки и промокнули вы-

ступившие слезы: «Ох! Ах!» Жив брат Карамзин, ей-богу жив.

Бедные Лизы давно устали топиться в озёрах, а молодые таланты

по-прежнему ведут их за руку к новому обрыву и сквозь сопли и

писательский пот командуют: «Топись, дура!» Такая она, любовь,

куда тут денешься. Чуть что – сразу в воду.

Пришлось вернуться к оставленному листу, где в формате

А4 была изложена благодарность за дружбу и щедрость. Сен-

тиментальные карамзинские слезы высохли, но оставили за-

метные следы на репутации ни в чём не повинного листа. Раз-

два, лист летит в урну, где его с радостью принимают собратья:

скомканные черновики, расчленённые визитки, вырванные

блокнотные страницы и прочие острожные завсегдатаи писа-

тельского и коммерческого быта.

«Значит, говоришь, “подождёмъ внiмательно, что принесётъ

намъ позднiй вечеръ”. Хорошо, подождём. Бумага терпит».

Худощавые курсистки-рукописи зааплодировали, встревожен-

ные обладатели премий заёрзали на полках, счет, обезумев, за-

свистел, сунув в рот чуть ли не все свои тысячи, фолиант закаш-

лялся, попытавшись крикнуть надрывно: «Бис!» И только теле-

фон промолчал…

Шумашедший

Земля стонала… Протяжно, долго. Без надежды – безнадеж-

ный стон. Глухо, угрюмо. Без веры – неверный стон.

Земля стонала, обожжённая, обветренная. Отпусти!