63 / 314
Анна Сафонова
– 63 –
–Шума-шетший!
Братия в монастыре давно поменялась. Новоприёмные в тра-
пезной у печи приютили. Доживает Егор в тепле теперь.
Стонет земля. Живёт-тужится, не смея ослушаться. И «шума-
шедший» с ней – кряхтит да улыбается. Крепкий брат. Живучий.
Хоть по имени не назовут. И в лицо не узнают.
Единственное число
Жил-был Тапок… Впрочем, почему это «жил-был»? Живёт
себе, до сих пор поживает. Но в сказках полагается, чтобы все
жили-были. А иначе ерундовина какая-то выходит. Поди, про-
верь, что за сказка такая?! Пусть уж лучше всё по правилам
будет. Жил-был Тапок.
Ничего себе такой Тапок. Средних размеров (то ли 39, то ли
40 – шут его разберёт!), с обычной внешностью. Ни тебе бубон-
чиков, ни китайских драконов. Серый, угрюмый, стоптанный.
Пару свою законную он ещё в прошлом веке потерял. Пото-
му его больше никто не носил. Но в хозяйстве пригождался ис-
правно. Когда муху шлёпнуть, когда мячик из-под дивана достать,
когда Младшему – негоднику и недоучке – как следует всыпать.
Тапок на всё согласный. Лишь бы на помойку не выбрасывали.
Насчет Младшего он, конечно, сильно огорчался. Ну какая это
наука, когда тебя сгоряча да с оттягом по самому мягкому месту!
Обида одна и получается. Тапок протестовал, но – ни свободой,
ни властью для отмены экзекуции не обладал. После его с доса-
дой забрасывали куда придется. То в угол, то на балкон, пару раз
в мусорное ведро попадал. Думал: «Ну всё! Отмучился!» Но уже
на следующий день его вынимали, отряхивали от всякого непо-
требства и тут же пускали в дело: подсовывали под дверь, чтобы
с балкона ветерок забегал, подкладывали под горячую кастрюлю,
потому как линолеум жалко, а больше ставить некуда. На столе
громоздились пирамиды из чашек, мисок, стаканчиков, тарелок
и тарелочек, на подоконнике – тоже не протолкнешься. Сково-
родки сычом глядят, того и гляди, треснут от важности. Посуда на
солнышке сушится, где уж тут борщу пристроиться. Да ещё с пли-
ты только что. Тапок терпел.