61 / 314
Анна Сафонова
– 61 –
налетела. Исколошматили. Глаза открыл – ни машины, ни цыган.
Глянь, чё делается-то! Ни одной кости, поди, в живых нет.
– Значит, не от сердца помог, – поглядывая на Макара, тру-
дился над травкой Егор.
–Пугало огородное, много тыпонимаешь?Не от сердца…–скри-
вился, обидевшись, человек. –И откуда ты взялся на мою голову?
– Двинься давай, – поманил Егор. – Можешь двинуться-то?
Макар мотнул головой, и Егор сам притянул его к лужице, где
лежал размятый корень травяной. Взял его, в глине повозил и
стал раны Макаровы замазывать да приговаривать:
– Нет у меня ни родины, нет у меня и матери. Та, что родила
меня, в лесу на суку повесилась. Та, что выкормила, позабылася.
Нет у меня ни дома, нет и отца. Избу завистники спалили, отца
проходимцы убили… – отер с лица Макарова кровь, рубаху разо-
драв, глаз заплывший перевязал.
– Ты чего? Делаешь-то чего, спрашиваю? – изумился Макар.
Морщился от боли, но терпел. Егор ползал вокруг, губами шеле-
стя, а потом снял с себя крест деревянный и протянул, улыбаясь.
– Носи на здоровье. Братом мне будешь.
– Зачем это?
– Чтобы цыганы зазря не били и добро твое не украдали. Хоро-
ший ты человек, Макар. Божий человек. Да только запамятовал.
А помнить надобно.
– Ты, братец, меня не путай. У нас с тобой дорожки разные. Ты
до Бога, я сам по себе. Ты меня не агитируй, слышь? Не то в лоб дам!
– Не злись. Не бойся. Слушай, – Егор опрокинул Макара на-
взничь, ухом к самой земле приставил. – Слышишь? Живая.
Тут он и сам рядом примостился. Замерли оба. Макар глаз пу-
чит, так напрягся, что даже рот растворил:
– Точно, слышу! Слышу, чтоб те пусто было! Гудит чего-то. Как
в бочку гудит!
– Это мать моя стонет. Боженька ей помереть не даёт.
– Тьфу ты, турок. Ну чего ты заладил? Боженька твой на мне
места живого не оставил. Тебя дураком сделал. А он все – Бо-
женька! Боженька! Поди, тоже из здешних, из попиков? – кивнул
в сторону монастыря Макар.
– Из здешних, правда.