55 / 314
Анна Сафонова
– 55 –
– Не шурши. Видишь, у человека – непогода. Понимать надо.
Стопки бумаг. Стопки времен. Архивы, папки, книги. Преми-
рованные, раритетные громоздились на верхних полках. Те, что
попроще, преспокойно созерцали жизнь с нижних.
– Гляди-ка, плачет.
– Да ну-ты?
–Опять меня закапали, – причитала бумага, присланная не то
из профкома, не то из министерства. Ей было так обидно, что на её
глянцевое официальное личико падали чьи-то непрошеные слёзы.
–Потерпишь, – урезонивал ее скоросшиватель. –Не каждый
же день здесь плачут. Сердце-то у тебя есть?
Вопрос в принципе риторический, есть ли у рукописи сердце, а
уж тем более – у официальной бумаги, с которой заветными огня-
ми семафорят гербовый оттиск и чья-то витиеватая роспись. Уж
сколько их, пущенных на самотёк, оставленных доживать свой век
на полках всевозможных архивов…
С самой что ни на есть верхней полки лукаво улыбался тол-
стый, изъеденный временем фолиант:
– Эх, молодость, молодость! Мне бы ваши годы, уважаемая, я
бы вам показал, какими словами нужно бросаться, чтобы оставить
по себе горькую память. Что вы там написали? Дайте-ка глянуть.
Он чихнул. Чихнула она. Фолиант был несколько подслеповат,
потому шлёпнулся на стол, чтобы разглядеть синенькие закорюч-
ки. Женские руки мгновенно подхватили его за неровные бока,
чтобы водворить на место. Старичок раскашлялся ещё пуще, ис-
торгая из недр своих облако пыли.
– Что за невоспитанность такая? – зашуршала белоснежная
дама в вензелях. –Сколько можно кашлять на мое чистое личико?
– Джентльмены так не поступают! – выкрикнул счёт, со-
скользнув от непомерного чиха и кашля обоих на пол.
Его подняли. Однако женщина вернулась к фолианту. Ма-
ленькие, почти детские пальчики переворачивали пожелтев-
шие страницы, ища дату издания. Старичок задрожал от неж-
ных прикосновений.
– То-то, милая! Листай, листай. Может, и найдешь что вразу-
мительнее, чем эти банальности.
Книга действительно была древняя. 1902-го года. Со звучным
названием «МIРЪ БОЖIЙ». В минуты полного душевного раз-