22 / 314
Современная проза Сахалина
– 22 –
посасывал нечто красное из бутылки с соской, но это, скорее
всего, было не вино. Или вино? В любом случае младенец не бу-
янил и вёл себя вполне прилично…
Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты,
Как мимолётное виденье,
Как гений чистой красоты!
Интонацией мы ставили после каждого слова восклицатель-
ный знак! Два восклицательных знака!! Три восклицательных зна-
ка!!! О, где ты, тонкий пушкинский лиризм? Мы орали волшебные
строки как речёвку в пионерском лагере.
Объявляли регистрации и посадки. За окном взлетали и сади-
лись самолёты. И, быть может, наш уже выруливал на бетонную
полосу, как знать?
И сердце бьётся в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слёзы, и любовь!
Всё. Тишина. И вдруг – аплодисменты. Хлопали англичане,
немцы, французы. Конечно, не нам. Ему.
Напоследок она крикнула мне в спину:
– В России говори привет Пушкину!
– Обязательно!
Обещание я выполнила. Вернулась домой, купила белые хри-
зантемы и пошла к Пушкину. Он у нас не такой, конечно, как в
Москве или Санкт-Петербурге. Или даже Лимассоле. Но всё рав-
но, он – Пушкин. И это главное.
Сиреневый туман
На огромной сковороде котлеты жарились неравномерно: в
центре подгорали, а по краям едва румянились. Елена Васильевна
гоняла их лопаточкой, чтобы всем доставалось поровну, но отвле-
калась. Бегала к окну, высматривала внука. Димка впервые по-
ехал в бассейн один. Взбунтовался после скандала.
В прошлый раз она подняла крик из-за мокрых волос, по-
свински спрятанных под шапкой, и даже грозила накостылять по