21 / 314
Ирина Левитес
– 21 –
В томленьях грусти безнадежной,
В тревогах шумной суеты
Звучал мне долго голос нежный
И снились милые черты…
Она удивилась, но подхватила, сверкая глазищами. Теперь мы
декламировали дуэтом, скандируя, утратив интонации пушкин-
ской томительной грусти, но испытывая восторг от того, что мо-
жем кричать нараспев:
Шли годы. Бурь порыв мятежный
Рассеял прежние мечты,
И я забыл твой голос нежный,
Твои небесные черты…
Вокруг нас образовалась небольшая толпа. Англичане, немцы,
французы слушали звучание незнакомой речи.
Где-то в лимассольском парке среди глициний и бугенвиллей
стоял каменный Пушкин, жаловался:
В глуши, во мраке заточенья
Тянулись тихо дни мои
Без божества, без вдохновенья,
Без слёз, без жизни, без любви…
Хотя в тот вечер, когда мы на него случайно наткнулись, вид
у него был вполне довольный. Ещё бы! Вокруг бурлил винный
фестиваль. Щедро лились в стаканы, графины, бутыли тягучие
струи, вспыхивая огнями отражённых фонарей. Гурманы задум-
чиво покачивали бокалы, наблюдая за тем, как жидкость обво-
лакивает стеклянные стенки и стекает в густое искристое озерцо
на дне. Насладившись созерцанием, подносили бокал к губам и,
отпив самую малость, прикрывали глаза и погружались в транс.
Народ попроще и повеселей, не утруждаясь тонкой дегустацией,
попросту перемещался от бочки к бочке и как следует пробо-
вал всё подряд – белое, розовое, красное; молодое, зрелое, вы-
держанное; сухое, полусухое, сладкое. Для любителей чего по-
крепче демонстрировалось производство: перегонный аппарат,
струйкой выдающий прозрачную влагу, тут же и употребляемую.
Не пропадать же добру. Рядом босыми ногами давили виноград
в огромном чане, распевая и танцуя а-ля Челентано. И вот что
удивительно – ни тебе пьяных разборок, ни мордобоя. Несмотря
на то, что все при стаканах. Даже младенец в коляске упоённо