26 / 314
Современная проза Сахалина
– 26 –
её некому заменить в колледже, ну совершенно некому, хоть на
лопату закрывай. В конце концов сдалась, но квартиру продавала
четыре года. Покупатели приходили, радовались. Район – возле
парка. Дом – «сталинка», потолки – во! Только в ремонт вло-
житься, и живи, как Абрамович. Все они категорически не под-
ходили. Ещё не хватало, чтобы в её квартире жила эта крикливая
крашеная тетка, умильно вытягивающая губы трубочкой, или этот
самодовольный здоровяк с пузом и дебильным гоготом. Сын при-
грозил приехать и в два счёта разобраться. Она испугалась, офор-
мила документы и укатила в Москву.
Как же их уговорить? Если заупрямятся, не пустят – выдви-
нуть ультиматум: или она едет на недельку-другую, или насовсем
перебирается в свою квартиру на Вернадского. Наплевать, что там
ремонт не закончен. Подумаешь, нежности. Да всю жизнь вместе
с ремонтом жили, сами обои клеили и окна красили. Теперь моду
взяли – сразу гастарбайтеров нанимать и эвакуироваться.
И никто из нее няньку и домработницу делать не собирался.
Хочешь в театр – на тебе театр. Хочешь в музей – на тебе музей.
Хочешь выставку, концерт, парикмахерскую, чёрта лысого – пожа-
луйста. Когда Оля вырвется, когда с Димкой можно пойти, когда
одна, если все заняты. У Димки школа, бассейн и английский. У Се-
рёжи бизнес, переговоры и контракты. У Оли работа и куча про-
блем. А у неё заслуженный отдых. Имеет полное право гулять хоть
по Арбату, хоть по Тверской, хоть по Измайловскому парку. Хоть
где. И нечего про работу даже заикаться. Какая необходимость мо-
таться с двумя пересадками за копейки? Сиди, мама, отдыхай.
Осенью не выдержала, поехала в колледж. Их в столице нава-
лом, этот она приметила, когда с Димкой на ВДНХ ездила. Охран-
ник покосился, но пропустил. В коридоре у окна рыдала девчонка,
жаловалась в телефон: «Она ко мне придирается. Да ничего я не
делала, трубу достала, а она сразу: пошла вон. И реально сказала:
зачёт не поставит». Елена Васильевна приостановилась, хотела
утешить бедняжку, но та сердито зыркнула из-под густой чёлки.
Так и не решилась к директору заглянуть, или хотя бы к завучу.
Кому она тут нужна?
А может, навсегда
Ты друга потеряешь…
Оля пришла весёлая. Глаза сияют, губы карамельно блестят.
Накупила всякой всячины. Вертелась перед зеркалом, оценива-