67 / 314
Анна Сафонова
– 67 –
далеко идущими намерениями. Загонят в гроб и ой не скажут! До-
ченьки… кровинушки… дуры ненаглядные.
Раньше, в часы досуга, гражданка Смирнова выходила на све-
жий воздух, чтобы разбить парочку клумб, засадить их маргарит-
ками и вьюнками, погонять соседских кобелей, решивших отме-
титься на её облагороженной территории. Заодно и самих соседей
разогнать, чтоб не тырили посадки.
С началом лета выносила она из подвала баночку масляной кра-
ски–пупырчато-зелёной илишершаво-голубой–имедленно, про-
тяжными движениями наносила её на низенький деревянный забор-
чик, любовно выструганный её первым мужем. Краска наносилась
двумя-тремя густыми слоями, и довольная, она любовалась работой
уже из окна своей квартиры на первом этаже. Солнце поблескива-
ло на штакетнике. И запах свежевскопанной земли перемешивался
с дурманящими парами свежевыкрашенной жизни. Лето!
Ритуал сохранялся на протяжении десятков лет, покуда сосед-
ский «Town Ace» не сел на заборчик раздолбанным задом. Двор
наполнился скорбью. Скорбели друзья, соседи, близкие, две дебе-
лые дочери. На общем фоне солировала сама гражданка Смирно-
ва. Пришлось третьему мужу соорудить прочную конструкцию из
водопроводных труб, спёртых у ничего не подозревавшего Жэки
прямо под носом. Во дворе снова воцарились мир и покой.
Но Тапок не знал, что мир столь густо населён печальными
историями. Куда более печальными, нежели его собственная. По-
тому был подавлен. Растерян. И даже обижен до глубины души.
Лежа на прохладной, усыпанной утренней росой траве, Тапок тер-
зался вопросом: «Как же так?» Развить мысль не получалось по
причине скудного словарного запаса, но он-то понимал, что его
по-настоящему гложет. Его предали. Выкинули самым постыдным
образом. Всю жизнь Тапок знал свое место и не сходил с него ни
на йоту, не позволяя себе не то что лишнего, но даже допустимого
в его положении… Сам виноват… Что лишился пары. Не доглядел,
расслабился и пискнуть не успел, когда Младший запустил напар-
ником в проходящую внизу прелестницу.
Младший тоже влюбился. Был страшно зол. На себя самого,
на прелестницу, о которой тайно вздыхали мальчишки не только
параллельных, но и старших классов, на весь мир, будто созданный
для того, чтоб его раздражать. Казалось, на каждом углу произно-