49 / 314
Дмитрий Пшекарский
– 49 –
Села на кровать, обхватила колени руками и заплакала. И тут
в голове начали возникать какие-то картины. Поначалу расплыв-
чатые, затем, словно кто-то крутил ручку настройки, они станови-
лись всё отчётливее. Я начала удивлённо озираться по сторонам,
пока мой взгляд не остановился на Нафане. Он сидел на своём
любимом столе с закрытыми глазами и как-то странно «жужжал».
– Эй! – я легонько толкнула домового. Он открыл глаза. Кар-
тинки в моей голове исчезли.
Зоя Александровна окинула всех нас взглядом и тяжело
вздохнула:
– Через год, в 2004-м, я получила премию «Золотое перо
Санкт-Петербурга» за лучшую статью. Мы с Нафанаилом рабо-
тали без устали много лет. Я не знаю, как долго живут домовые,
но, судя по тому, что он мне передаёт, видел он многое.
Она снова вздохнула:
– Он так любит молоко. Сейчас мне ровно сто…
– И столько же проживете, – я положил руки на колени Ка-
биловой.
– Спасибо, Костя, я знаю. Просто я больше не хочу писать.
Устала. Надо уступать дорогу молодым. Таким, как вы, – она вновь
обвела глазами всех собравшихся. – Поэтому эта история – по-
следняя, – она грустно улыбнулась.
Расходились мы до трёх ночи. Кто-то считал рассказ Кабиловой
выдумкой, кто-то – просто рекламным ходом. А я ей верил.
Домой я добрался около четырёх. Сбросил куртку и сел на
диван. Затем запустил руку в пакет, подаренный Зоей Алек-
сандровной, и выудил из него записку. Красивым кабиловским
почерком там были написаны три слова: «Заботься о нём». Я
удивлённо пожал плечами и достал из пакета… пачку молока!
Я открыл её, налил содержимое в тарелку. «Интересно, мы по-
нравимся друг другу?» – подумал я и поставил молоко на стол.
Теперь оставалось только ждать…