31 / 314
Дмитрий Пшекарский
– 31 –
кам текли слёзы. Тогда я не понял,
кого
потерял. Я лишь думал:
«Дед, а как же ложка?!»
Это потом, по прошествии десяти лет, я пойму, что свою золо-
тую ложку я всё-таки получил. А пока я лежу в зале на диване и
думаю о дедовской несправедливости. «Ведь я заслужил её!» И у
меня много причин так считать.
Причина первая: Гром и курица
Мы едем за грибами! Ура!
Хорошо летом в белорусском лесу. Я бегаю, радуюсь этому
зелёному великолепию, топчу неприметные грибы и получаю за
это нагоняй от деда. Потом наступаю на что-то мягкое. Сначала
нелестно думаю о Громе, бегающем рядом со мной, но неприят-
ное жжение в районе щиколотки говорит мне: «Эгей! А собака-
то здесь ни при чем!» И действительно, десятки расползающих-
ся по ноге муравьёв слабо похожи на «шалости» Грома. Я кричу.
Сквозь собственный голос слышу треск ломающихся веток – это
дед Иван спешит мне на помощь. Он не ругается. Молча снимает
с моей ноги ботинок и вытряхивает контуженных после моего кри-
ка, но всё ещё живых муравьёв. Затем нежно треплет по щеке и
уходит. Мы с Громом снова радуемся жизни.
Через пятнадцать минут дед вновь рядом со мной. На этот
раз треска веток я не слышу. Дед стоит и смеётся. Я продолжаю
кричать. Через минуту моя верхняя губа резко увеличивается. Я
замолкаю. Уже с интересом слежу за ней. Боковым зрением за-
мечаю, что я отомщен – Гром проглатывает большого шмеля. Я
подпрыгиваю, губа забавно подпрыгивает следом. Смешно! Я уже
не плачу. Дед вынимает из-за пазухи холодную флягу:
– На, внук, приложи!
Мы едем домой! Ура!
Я сижу на заднем сиденье. Гром развалился на моих коленях и
грустно смотрит в окно. Я немного опускаю стекло – собака при-
ободряется. С надеждой поглядывает то на меня, то в лес.
– Дед, а собака ведь друг человека? – я глажу Грома по спине.
– Друг, – он, как всегда, скуп в ответах.
– А мы должны помогать друзьям? – псина уже с мольбой смо-
трит мне в глаза.
– Должны, внук!
Я открываю окно полностью. Собака радостно выпрыгивает.