21 / 324
С В Я Т А Я ПР ОС ТОТ А
21
вперёд… А Лизавета Фадеевна глядит на всю эту жуткую сине-
матографию из ворот и головой неодобрительно покачивает.
А туточки и темнеть зачало. Тонкий серп Луны в чёрных
небесах зловеще засветился.
Дед Митяй примаялся, остановиться хотел, видя, что помо-
щи никакой оказать личным примером доброй соседочке не
может. Не тут-то было! Оторвались старые его ревматиче-
ские ноги в поношенных валенках от тверди земной, и понесла
старая метла своего всадника в антрацитовую ночную атмос-
феру. А за бобылём неугомонным и все слободские огромад-
ным клином гусиным ввысь пошли. Ну натурально на юг!
Постояла ещё с минуту у воротного столба Фадеевна.
Потом рукой махнула, сплюнула наземь сквозь дырку меж
зубов, развернулась да домой засеменила. На крылечко, крях-
тя, поднялась, посмотрела в чёрное звёздокрапчатое небо, в
котором сердобольные слободчане на мётлах мёртвые петли
имени лётчика Нестерова крутят, пожала плечами…
А потом улыбнулась недобро, ведьмину искру глазом жёл-
тым пустила, хохотнула гортанно и тоном, не терпящим воз-
ражений, значительно изрекла:
– Что поделаешь? Осеннее обострение…
Да в избу шустрой тенью и шмыгнула.