17 / 324
С В Я Т А Я ПР ОС ТОТ А
17
картофельно-морковный огород в двенадцать соток. Любовно
выращенную картоху круглый год потом изводят на пюре, жарё-
ху и «прочий продукт» домашнего перегону. И ничего в послед-
нем нет зазорного, на «казённую» цены-то нынче кусаются. Да и
на казённую ли? По августу-сентябрю Самохины запасаются в
ближайших лесах грибами да клюквою, в урожайные, естествен-
но, годы. А пенсия Фадеевны, единственная в семье регулярно-
денежная достача, уходит на Терёхин табак, портки малым огло-
едам да магазинные деликатесы: кильку в томате, макароны-
«перья» и сушки-крендельки по субботам да праздникам.
И всё бы ничего. Тысячи семей так сосуществуют почти в
согласии, относительном благополучии и в сельской местно-
сти, не претендуя ни на привилегированные, ни даже на про-
стые акции всяких зенитных газпромов и прочих зелёных
сберкасс.
Да вот только у Самохиных, как мы упомянули в самом
начале нашего повествования, каждую осень с полнолунием
случается одна и та же беда. А именно: старейшина клана,
Фадеевна, впадает в шизофреническое обострение. Это
по-научному, по-медицински, значит. По-народному же –
обращается старуха Лизавета в натуральнейшую ведьму. Из
тех самых, что летают по небу на мётлах, не спросясь у авиа-
диспетчеров, и в непотребном виде рассекают цельными
шабашами по мирным ночным проспектам и улицам
Максакова в сторону ближайшего водоёма. Впрочем, в свет-
лое время суток наша Фадеевна ничего, зараза такая, не пом-
нит, что творила при бледном мерцании звёзд.
Ежегодно, значит, это случается.
То есть до нынешней осени все прошлые годы случалось…