251 / 314
Николай Тарасов
– 251 –
Что Ушастый здесь главный, – это я понял сразу. Когда он, от-
лежав бока на одной стороне улицы, вставал и переходил на дру-
гую, они тоже поднимались и шли следом.
Лежать он укладывался прямо на дороге, вытянув лапы и морду
так, что шины автомобилей проносились всего в полуметре от его
носа. Товарищи же падали на метр-полтора ближе к бордюру.
Если другие псы, спешащие по своим делам, проходили через
их владения, – эти трое вставали и, приветливо помахивая хво-
стами, провожали их до ближайшего перекрёстка.
Когда ещё один, незнакомый мне прежде, светлый с подпали-
нами «битюг» проходил по улице под моим второэтажным балко-
ном, наш Ушастый поднялся, и они, потыкавшись носами друг в
друга, постояли вдвоём у фонарного столба. Я сам видел, как они
о чём-то разговаривали.
Затем «битюг» пометил фонарь и вразвалочку двинулся даль-
ше. Наши трое не стали его провожать. Возможно, тот был сбор-
щиком каких-нибудь виртуальных налогов…
Когда из соседнего дома гречанка средних лет вывела на по-
водке болонку с рыжеватым отливом, тявкающую, не переставая,
противнейшим голосом, все трое встали и пошли её кадрить.
– Чем же может привлекать эта писклявая пигалица таких ат-
летически сложенных кобелей? – недоумевал я.
Хозяйка выходила из себя. Плескалась в них водой из бутыл-
ки, видимо, специально прихваченной для этого. Но они шли
за болонкой неотступно, повиливая хвостами, не предприни-
мая, впрочем, никаких активных действий. И пёсье достоинство
Ушастого мерно покачивалось при ходьбе в такт всем трём хво-
стам. Проводив болонку до перекрёстка, компания разворачи-
валась и шла назад.
– Ничего хорошего в жизни собачьей, – подумал я. – Валяй-
ся на голом асфальте, прогуливайся на одном и том же месте… Да
ещё и личная жизнь какая-то неопределённая…
Одно утешало: собаки в Салониках явно не голодали. И я
догадывался почему. Порции в тавернах подавали невероятно
большие. Одной бризоли – отбивной котлеты на косточке –
хватило бы на троих. А ещё: сувлаки, судзукаки, биштеки –
шашлычки и котлетки – всё несъедаемое вываливалось со-
бакам. Кроме того, при подготовке мясных блюд выбирались и
выбрасывались помимо костей все сухожилия, шкурки, то есть