247 / 314
А лёна Буглакова
– 247 –
За изгибом берега показался низкий утёс, похожий на стари-
ка, склонившегося над водой. Ксюша ни разу ещё не приходила
сюда. На склоне тлел огонь, шёл несмелый дымок. Девочка по-
думала, что там, наверное, сидит кто-нибудь. Точно хороший,
просто расстроенный или обиженный, и потому пришедший
просить у моря немного спокойствия.
За ручьём берег сверкал от стекла. Его было гораздо боль-
ше, чем везде. Кроме обычных белых, зелёных и голубоватых
бутылочных стёклышек были и красные, и фиолетовые, и ма-
товые оранжевые. Валялись гранёные бутылки и аптечные
склянки. Вдруг стало тихо-тихо, и Ксюша услышала, как звенят
осколки в прибое. До утёса оставалось совсем немного. Камни
здесь были странные, будто цемент застыл в мешках, и их вы-
валили на берег, оставив разрушаться от солёных волн. Солнце
спряталось, стало тяжелее идти.
Вот ещё один поворот, и всё. Ксюша чувствовала щекочущий
запах дыма, видела язычки пламени. И струсила. Утёс нависал
над ней, щерился досками и бутылочными осколками, прибой
вдруг ударил с силой, почти достал до ног, плеснул громко, буд-
то кричал: «Уходи, уходи!» Совсем потемнело, откуда-то донес-
лось карканье.
Быстрым шагом девочка удалялась от мыса. Свои следы она
встретила только дважды: один раз перед ручьём, а другой уже на
заснеженной дороге. Пока утёс был виден, она часто оборачива-
лась, пыталась разглядеть, что же там, но не смогла, и молчаливо
пообещала себе прийти сюда ещё раз.
Возвращаться в человеческий мир было тяжело. Сначала ред-
кие прохожие, потом шум машин. Ближе к дому встретила одно-
классника.
– О, привет! Придёшь завтра в школу?
– Ага, ну давай.
Каждая фраза отдавалась тупой болью в затылке. Очень хоте-
лось, чтобы дома никого не было. Но там были мама с бабушкой.
Они поругались немного, спросили, где так долго ходила. Долго?
Было пять часов вечера.
Ксюша села за уроки. На кухне говорили всякие гадости
про папу, но девочка не слушала. Гораздо важнее казался тот
огонь у мыса. Пожара не будет, ведь скоро прилив, но кто же
его разжёг?