256 / 314
Современная проза Сахалина
– 256 –
Опешив, я соображал, не почудилось ли мне это. И снова: тук-
тук, теперь уже прямо в нос, после той же невообразимой фразы,
с той же просительной интонацией:
– Ты ведь не ударишь меня, брат?!
Как не пытался взять я в толк, что бы это значило, так ничего и
не понял, пятясь до самого окончания двухминутки.
Когда после душевой мы все вышли и стояли в ожидании авто-
буса, я подошёл к нему.
– Зачем ты разговаривал во время боя, и что означала твоя
фраза? Ведь и так твоё преимущество было очевидным…
– Какая фраза, о чём разговаривал? – удивился он.
– Ну, ты просил меня не бить, но в какой-то странной форме…
– Я? Просил? Ничего не понимаю. С какой стати? Тебе что-то
померещилось, видимо, от моих прямых…
– «Ты ведь не ударишь меня, брат?!» говорил ты, и после этого
пробивал свои прямые – левой-правой – в голову.
– Ну ты даёшь! Не могло такого быть! Напридумывал ты
чего-то…
Затем мы разъехались по домам, и больше на эту тему не раз-
говаривали. Он учился в параллельном классе, поэтому мы здоро-
вались и общались по-прежнему.
Занятия боксом я скоро бросил. Через пару лет мы все окон-
чили школу и разлетелись кто куда. Я почти совсем забыл о том
странном случае: мало ли чего случалось в детстве и в юности.
Теперь у меня самого подрастали дети, и жили мы очень далеко
от солнечного Ташкента.
Сын уже находился примерно в том моём «боксёрском»
возрасте, но предпочёл боксу и прочим спортивным занятиям
книги и нумизматику – стал страстным собирателем старин-
ных монет. Коллекция его разрасталась благодаря Птичьему
рынку в Москве, близости Китая и Японии от наших пенатов.
Очень хороши были большие серебряные, с пухлым китайцем
на аверсе, монеты.
На почве своего увлечения сын подружился с другим собирате-
лем монет, доктором Афанасьевым, главврачом областной психо-
лечебницы. Имя его давно стало нарицательным.
– Смотри, попадёшь к Афанасьеву! Он тебя отучит водку пьян-
ствовать…
Или: