112 / 314
Современная проза Сахалина
– 112 –
Отец Аси, по-семейному – Гусь, будучи удачливым старателем,
а это значило также, что у него водилась заначка от семьи, при-
страстился к выпивке. «Большая», так заглазно звалась бабушка,
пыталась разъяснить Гусю, куда ведёт этот путь, однако дальняя
перспектива – быть отвергнутым Богом из-за того, что пропивает
душу, оказалась неубедительной.
Однажды, дождавшись, пока пьяный Гусь проспится, накор-
мив его завтраком, она так же деловито велела спустить штаны и
подставить зад. Ослушаться он не посмел. Большая взяла вымо-
ченное в воде тяжёлое льняное полотенце, вчетверо сложенное, и
принялась стегать его, приговаривая:
– Это тебе цветочки, сукин сын!
Она била Гуся и плакала. Гусь извивался, кричал, но наказание
принял до конца.
Со спиртным он завязал накрепко: когда на фронт уходил, и
Большая поставила на стол сбережённую бутылку церковного «Ка-
гора», только головой мотнул, дескать, от принятого не отступаю!
Так что Гусёнок был оставлен волей бабушки и развивался до сро-
ка в своей тёплой вселенной под стихи поэта Есенина. Ася, никогда
не слышавшая самого поэта, и вообще ни одного живого поэта, про-
износила стихи нараспев, как получается у них самих. Прекрасные
образы возбуждали уже пульсирующую любовь к ребёночку, всё
вокруг преображалось и кружились разноцветные миры, в кото-
рых мысленно пребывала Ася со своим растущим семенем. «Боже,
пусть дитя станет поэтом!»– не раз горячо молила молодая мать.
Когда дядя услышал о таком особенном расположении Аси к
стихам, душа его кувыркнулась от радости.
– А ведь я тоже пишу стихи, – сказал он, волнуясь. – С фрон-
та несколько тетрадок привёз. Так что скажешь?
Вспомнив, кстати, что у неё есть мать и бабушка, она пообе-
щала дать ответ завтра.
– Я сегодня приду, – настаивал на своём дядя. И вечером того
же дня состоялось знакомство с Асиной семьёй. Решено было съе-
хаться и жить всем вместе в отведённом ему директорском доме.
И вот теперь, десять лет спустя после этого события, мы едем к
нашему родственнику в гости.
Где-то на полпути привычная степь с пологими сопками и отвала-
ми породы сменилась ущельем между двух хребтов, поросших густым
лесом. Несколько раз пересекли одну и ту же порожистую, гремучую,
золотоносную речку, и, наконец, поезд, спотыкаясь на поворотах,