115 / 314
Людмила Салагаева
– 115 –
Да, на каждом был чехол из льняного белого полотна, подхвачен-
ный сзади большим бантом и украшенный вышитым цветком. Не
в силах оторвать взгляд, я рассматривала яркие живые цветы.
Убранство столовой явно произвело впечатление на родителей:
отец сопел, переминаясь с ноги на ногу, а мать, часто взглядывая
вокруг, явно не справлялась с чувствами.
Дядя распорядился:
– Выбирайте цветок и садитесь. Нравятся Асины затеи? Она
мастерица красоту наводить.
Существование в нашем убогом жилище, состоящем из комна-
ты, где все спали, и другой – для готовки и еды, со столом, обитым
выцветшей жёсткой клеёнкой, стало ограничителем свободы сре-
ди белого великолепия дядиной столовой. Мы топтались, медли-
ли, и наконец всё же расселись. Доставшийся мне стул с букетом
подснежников оказался напротив дядиного.
В каждой тарелке развалилась белейшая картошка, а рядом ру-
мяная котлета и снопик зелени, дразнящий запахом укропа, сбоку –
как восклицательный знак – в высоком стакане малиновый морс.
Дядя посмотрел на каждого и сказал:
– Вот и свиделись, слава Богу! За встречу!
Родители, выпив медовухи домашнего изготовления и закусив
солёными грибочками, малосольными огурцами и отведав котлет,
расслабились, размякли и похвалили изготовленный напиток.
– Так давайте выпьем ещё, – предложил дядя, – надо выпить
за Большую – бабушку и Асину маму – Анну Мироновну. Что бы
мы без них делали! Всех мальчишек вынянчили и нам с Асей не до-
кучали, хорошие люди, жалко, что рано ушли.
Дети поели быстро, и с наказом отца: «Далеко не убегайте,
папка ваш сегодня выпимши, по хозяйству поможете», исчезли.
Покончив с едой, взрослые вспоминали своё детство, восста-
навливали канву жизни, проведённой в разлуке. Разговор ста-
новился всё громче и бессвязнее. По своему обыкновению под-
слушивать разговоры взрослых – такой у меня был возраст, я
незаметно передвигалась по столовой, не упуская ничего, за что
цеплялось моё любопытство, предчувствуя интересное.
Дядя взял в руки спокойного маленького Коляшу и, обняв дру-
гой румяную Асю, немного пафосно попросил:
– Полюбите мою жену, мою Беатриче, мою Лауру, мою Клео-
патру… – он остановился.
– Марью-царевну, – подала я голос из-за печки.