101 / 314
Владимир Семенчик
– 101 –
моя заслуга? Так почему же я не чувствую благодарности, а только
сплошное раздражение?
– Если бы она позволила, я бы с такой радостью встречался с
тобой хоть каждый день! Но она была очень упряма, очень… Сна-
чала долго верила, что у этого её курортного Игоря серьёзные на-
мерения, что он станет тебе настоящим отцом, и я в эти планы
никак не вписывался. А потом… потом я устал ждать. Женился,
Ленка родилась, на работе сплошные авралы. Знаешь, Максим,
жизнь очень быстро проходит, очень! Так быстро, что за все эти
годы мы так и не успели познакомиться.
– А теперь в этом и подавно нет смысла. Или вы думаете, мне
легче стало? Мамы всё равно уже нет, а тут – такой, извините,
скелет в шкафу…
Он бросает на меня пристальный взгляд: смесь изумления
и уважения. Так смотрят на соперника, силы которого сначала
недооценили.
– Очень удачная шутка, очень… Мои аплодисменты, или, как
это сейчас молодежь говорит: «респект и уважуха»! Хотя насчёт
скелета – пока явное преувеличение, а?
– Извините…
– Да ладно, я же всё понимаю. Честно говоря, особо и не на-
деялся, что ты обрадуешься моему визиту. Хотя есть теория, что
родная кровь притягивает людей друг к другу как магнит. Впрочем,
народная мудрость тоже права: насильно мил не будешь. Но одно я
обязан тебе сказать, за этим и пришёл.
– Я весь внимание.
– У меня большая квартира на Арбате, я в ней сейчас один
остался. Четыре комнаты, ещё дедовская, фамильное гнездо, так
сказать. Я хочу её переоформить на тебя.
– Почему на меня? У вас ведь дочь…
Он машет рукой – резко, сердито. Хлопает себя по карманам
в поисках сигарет, не замечая, что пачка лежит прямо перед его
носом, на столе. Я вытаскиваю сигарету, подаю ему, протягиваю
крохотный факел зажигалки.
– Лена прекрасно обеспечена, – произносит он, выпуская
клуб дыма. – Замужем за французским дипломатом, сейчас они
живут в Канаде, потом ему вроде бы светит место в центральном
ведомстве, переедут в Париж. Не будет она здесь жить, ну – раз-
ве что в самом крайнем случае. А я не позволю, чтобы фамильное