119 / 324
С В Я Т А Я ПР ОС ТОТ А
119
просторнее. А то рулить неудобно по Москве, когда пассажир
вихляется в разные стороны.
Какое-то время он думал, как ему поступить с этой женщи-
ной, которую он нашёл на дороге. А потом решил отвезти её к
себе домой. Всё равно она ещё долго не очухается и ничего
вразумительного не скажет. Её-то дом неизвестно где. Может,
где-нибудь под Можайском. А у него дом близко. Правда,
дома у него не прибрано уже полгода. Пыль везде. Пахнет
неприлично. Но что делать ему. Не бросать же на улице
ночью, да ещё в таком виде женщину эту пьяную.
Завтра, скорее всего, она ему не заплатит. Нет, не запла-
тит, как пить дать. На ней только платье – больше ничего
нет. Ни сумочки, ни часов, ни телефона. И зачем только он
остановился рядом с ней? Может быть, её подобрал бы кто-
нибудь другой. Есть же ещё таксисты в Москве. Кто-нибудь
молодой и красивый подобрал бы и увёз. Ему-то она зачем
такая? Эта женщина пьяная…
Вот увидит завтра его и закричит: «Что ты со мной сделал,
гад? Где мой телефон, где моя сумочка? Где мои серьги в ушах?
Куда они делись? Уши пустые висят. Это ты их забрал, воло-
сатый вор! Отдавай сейчас же, иначе я вызову полицию!»
Да… Будет завтра буча! Это точно… Вот как пьяных женщин
на московских улицах подбирать…
В тёмном дворе Григорий оставил машину. Открыл пра-
вую дверь. Молодая женщина так прямо и повалилась ему на
руки. Выпорхнула, как птица. Он подхватил её и понёс в
тёмный подъезд. Потом по тёмной лестнице – на второй
этаж, по тёмному коридору – в свою маленькую тёмную
комнату, похожую на берлогу, где пахло лапшой «доширак»
и одеколоном «Цитрусовый».