117 / 324
С В Я Т А Я ПР ОС ТОТ А
117
Но, как известно, таксисту нужно быть общительным.
Григорию тоже очень хотелось быть общительным. Он ста-
рался много говорить, но, когда много говорил пассажирам,
почему-то казалось, что он им хамит. Григорий останавливал-
ся у тротуара, волосатой рукой открывал правую дверь и хри-
плым голосом спрашивал:
– Э, поедем или нет?
– Куда? – спрашивали у него.
– Куда надо.
–Нет, – отказывались испуганные пассажиры, видя боро-
датого и страшного Григория.
Так он ездил, ездил по городу целый день и всё больше
раздражался. В конце концов, за рабочую смену ему удава-
лось подвезти человек пять или шесть, не считая той стару-
хи, которая сама ему нахамила и не заплатила ничего.
Поэтому зарабатывал Григорий плохо. Жил в маленькой
тёмной комнате на улице Блюхера, 15, на ужин варил лапшу
«доширак», а когда включал телевизор, то всегда засыпал
прямо в кресле и во сне громко храпел, как храпят все пле-
шивые и волосатые дворники в Москве.
Женщины на него внимания не обращали. Смотрели как
на зверя (скорее всего, из-за этих самых волос), и если он
к ним случайно прикасался – они испуганно отдёргивали
руку или плечо. Или ногу. К чему прикасался, то и отдёрги-
вали. Как будто он мог причинить им боль или что-то пло-
хое сделать. Похуже, чем боль. Хотя у него даже в мыслях
не было, чтобы ущипнуть кого.
И вот однажды ночью, а если точнее, в два тридцать по
московскому времени, на Остоженке его остановила женщи-
на. Вернее, не остановила, а просто свалилась с тротуара под
колёса машины. До этого момента она, конечно, пробовала