79 / 314
Владимир Семенчик
– 79 –
На минуту он высунул из него голову и увидел, что в палату бес-
шумно входит Варя, поправляет одеяло, поднимает с пола теле-
фонную книжку и кладет её на тумбочку. А потом осторожно, как
мама в детстве, гладит Белова по голове, только он из-за гипсовой
«шапки» не чувствует тепла её мягкой ладошки.
* * *
Когда долго повторяешь одно слово, смысл его теряется. Ещё
хуже, когда смысла изначально нет. Так, случайный набор звуков,
не вызывающий абсолютно никаких ассоциаций.
Аракелов, Аракелов, Аракелов, Аракелов… Вроде какие-то
черты проступают из мглистого болотного тумана, но тут же рас-
плываются, и на их месте возникают другие – как будто составля-
ешь портрет преступника с помощью фоторобота.
Ждать, что туман рассеется сам собой – бессмысленно. Ва-
риант один: потянуть за чей-нибудь голос, как за ниточку, авось
клубок и начнет распутываться.
Когда же снимут эту каменную трубу с левой руки! Бревном и
то легче набрать номер на мобильнике…
– Аракелов, ты? Здорово! Узнал, нет? Давай, шевели извили-
нами, ну!!! Это же я, Макс.
– Какой Макс? Простите, вы, кажется, ошиблись номером…
– Ничего я не ошибся. Белов я, Максим Белов. Отчество –
Викторович.
– Как… неужели тот самый?
– Конечно, тот самый. Собственной персоной.
– Макс, просто не верится! Погоди, дай опомнюсь… Голос
вроде твой – и не твой. Ну да, мы же с тобой с самого выпускно-
го не виделись!
– Точно, столько лет пролетело. Как пули у виска…
– А дружили с первого класса! Помнишь, как в войнушку
играли, носились по всему посёлку, ну, пока я еще бегать мог, до
того случая?
– Какого случая? Что-то я сам теперь затупил, извини.
– Ну, когда мы с тобой за вишнями в колхозный сад лазили, в
седьмом классе, и я ногу сломал.
– А, ну да, было дело…