Владимир Семенчик
– 77 –
о своей жизни до аварии. Собственно, и то, как он кувыркался в
автомобиле, он тоже не помнил, но это даже к лучшему: зачем оно
надо – заново переживать смертельный ужас.
* * *
Правая рука целиком закована в гипс, левая тоже в гипсовой
«трубе», пальцы из неё торчат совсем чуть-чуть и едва слушают-
ся. Приходится класть телефонную книжку на грудь, слюнявить
палец, пахнущий какой-то больничной кислятиной. Но всё равно
каждая вторая попытка перевернуть страницу заканчивается
тем, что книжка соскальзывает на пол. Тогда остаётся лишь за-
крыть глаза и долго-долго повторять шёпотом или про себя оче-
редную фамилию. И представлять человека, который носит её в
своём паспорте.
Получается какая-то ерунда. Из одного набора звуков, как из
мешка Деда Мороза, вытаскиваются самые неожиданные штуко-
вины. И не угадать, какая из них окажется именно твоим подар-
ком, а не чужой коробочкой с бантиком.
В палате еле слышно бормочет радио, сонный воздух прони-
зан блёклыми солнечными лучами. Сегодня утром Варя всплесну-
ла руками: Господи, как время летит – вот уже и октябрь! А ещё
раньше она говорила, что в аварию Белов угодил в очень нехоро-
ший день – в пятницу, 13 июля. Значит, чёрное облако под шумок
сожрало почти три месяца моей единственной жизни…
Да и ладно, не жалко, пусть подавится! Монотонные, пустые
дни, словно болото, затянутое ряской, только кое-где чахлые
осинки торчат. Если за них ухватиться, можно вытащить на свет
хоть какие-то события, подтверждающие, что я всё-таки жил
всё это время.
Вот впервые мелькнула перед глазами острая коленка с акку-
ратной родинкой в самой серёдке. Интересно, если бы удалось до-
тянуться губами через прорезь в бинтах и чмокнуть прямо в эту
родинку, Варя сильно бы рассердилась? Или наоборот, верная
клятве Гиппократа, обрадовалась бы пробудившемуся в пациенте
основному инстинкту и прописала лобызание коленки трижды в
день, по пять минут после еды?
А вот в палате нарисовались двое: подтянутый мужчина сред-
них лет и пышная дама в полной боевой раскраске. Старатель-




