170 / 314
Современная проза Сахалина
– 170 –
ло ещё больше: медвежья морда. И не морда это вовсе, а лицо
Хаттори! Её убивал не медведь, а злой камуи. Она закричала от
боли и страха, и сквозь крик услышала голос Шимы: «Туреш-
мат! Турешмат, проснись!»
– Проснись, проснись! – умолял Шима, осторожно гладя лоб
бьющейся во сне девушки, опасаясь прикосновением причинить
лишнюю боль. Айнка открыла глаза.
– Это всего лишь сон. Я с тобой, видишь? Ничего не бойся.
На, выпей.
Турешмат выпила отвар из крапивы, потом ещё один – укре-
пляющий. В груди горело огнем, в животе будто лежал тяжёлый,
раскалённый кирпич, всё тело болело, а по ногам текло, стоило ей
шевельнуться. Турешмат поняла, что происходит. Первая мысль –
что зальёт кровью татами.
–Не беспокойся, лежи тихонько. Никому в обиду не дам. Я под
тебя полотенце подсуну…
Как она могла подумать, что Хаттори и Шима похожи?! Лица
разные, голоса разные… Она дрожала, Шима закутал её плот-
нее и подбросил дров в жадную печь. Стоит ей прогореть, и ста-
нет холодно.
– Как ты попала в Тоёхару?
Вместо ответа Турешмат хрипло кашлянула и охнула от острой
боли в боку.
– Ладно, потом всё расскажешь. Придумаем, что делать. Мо-
жет, скажешь хоть, кто тебя избил? Мне ведь в участок идти надо.
– Камуи, – с трудом проговорила Турешмат, скорчившись
от боли.
– Камуи? Злой дух? В Тоёхаре? Ничего не понимаю.
Пришлось идти в участок ни с чем. Участковый выслушал
скудные показания, составил протокол и приложил к нему
справку от врача. Шима объяснил, что пострадавшая пока го-
ворить не может.
Вернувшись, он поменял под Турешмат полотенце, ужасаясь,
сколько крови может быть в одном человеке. «Неужели она ум-
рёт?» – со страхом думал он, осмелев и гладя её разбитый лоб.
Дал ей ещё отвару, потом крепкого чаю с сахаром, раскочегарил
печь и поставил чайник снова. Потом налил в миску холодной
воды, намочил салфетку и осторожно промокнул девушке лицо.
Она смотрела на него с удивлением и благодарностью.