172 / 314
Современная проза Сахалина
– 172 –
– Гунсо
1
-сан, на какие заработки она могла приехать? – спро-
сил он. – И что приличной девушке делать ночью на улице?
Участковый развёл руками.
– Согласен, Хаттори неприятная личность. Но если мы при-
тянем его к ответу за то, что он похитил и избил какую-то айнку,
которая даже не является подданной микадо, получится гром-
кий скандал, и всё наше управление останется без работы –
нас поувольняют за клевету. И вас тоже. Или вы видели, как он
её избивал?
Шима сердито ответил:
– Я не собираюсь пачкаться об Хаттори. Если ударишь по гря-
зи, брызги попадут на тебя же. А с него – как с лягушки вода.
Участковый продолжил:
– Свидетелей нет. Сами понимаете, прислуга – не свидетели.
– Ладно, пусть будет «на заработки», – сдался Шима. – Но
пусть это будет приличное заведение, чайный дом, например.
– Приличное заведение не возьмет на работу айнку без граж-
данства. Я понимаю, вы хотите ей помочь…
– Гунсо-сан, запишите так: её нанял Киёмидзу Шима. Рано
утром я послал её на рынок, и больше Киёмидзу-сан ничего не
знает. А со слов пострадавшей напишите, что на неё напали два
грабителя и отняли кошелёк. Она испугалась, что хозяин её на-
кажет, погналась за грабителями, и те её избили.
Участковый так и написал, только заметил вслух, что косодэ на
избитой девушке было целым, не порванным, хоть и запачканным
кровью. Турешмат неловко поставила галочку внизу исписанного
листа, куда указал полицейский. Шима подписал протокол, по-
благодарил и поспешил откланяться.
…И всё же она мешала. Мешала тем, что Шима не мог при-
выкнуть к её присутствию. Особенно тяжело приходилось ночью,
когда их разделяла только фусума. Он толком не спал, прислуши-
вался невольно к каждому шороху за фусумой, боялся шевель-
нуться, чтобы она его не услышала. Сон отнюдь не спасал – образ
прекрасной айнки не оставлял его и там.
Всё когда-нибудь заканчивается. Кончилась и зима. В конце
апреля Шима верхами повёз гостью обратно в котан. Турешмат
стала неразговорчивой, ушла в себя, затаилась. Возвращалась
она в родительский дом обесчещенной, ясно понимая, что отныне
1
Гунсо – сержант японской армии.