277 / 324
С В Я Т А Я ПР ОС ТОТ А
277
– Украли, проклятые! Ох, не уследил! Что ж это у нас в
стране-то делается, доколе честных людей грабить будут?..
– Ефимыч, если ты и дальше будешь так орать, – сер-
дился бородач, протирая слипшиеся глаза, – мы всем ваго-
ном купим тебе целых два арбуза: один – в руки, другой –
в рот. Чтоб не верещал.
– Не надо мне другой! Не надо мне два! Арбуз верните,
воры! – не унимался дед.
Немного погодя всё же удалось его утихомирить. Упавшим
голосом старик рассказал, что собирался у внуков в городе
купить себе сапоги взамен совсем развалившихся старых.
Класть деньги в карман бабка строго-настрого запретила,
сказала, надо в такое место положить, чтоб никто не дога-
дался, что у деда шуршащие водятся. Он тогда решил, что
лучше места, чем арбуз, и не найти. Вырезал сверху мякоть,
аккуратно вложил в углубление завернутую в целлофан
заначку и накрыл зелёной корочкой-макушкой.
– Оттого-то и носился я с ним, как с птенцом, что в нём
сапоги мои новые лежали, – утёр он рукавом глаза.
Бородач почесал затылок, Дарья вздохнула, а паренёк, всё
так же тихо лежавший на верхней полке, достал свой холщовый
мешок, в котором умещался весь его скарб, и достал оттуда
новенькие, хрустящие, пахнущие кожей армейские берцы.
– Возьмите, Анатолий Ефимыч. Они новые, мне перед
самым дембелем выдали, пару раз всего надевал.
Дед испуганно заморгал глазами.
– Да берите же, чего смотрите! Вам они нужнее, чем мне…
Трясущимися руками дед взял ботинки. Обвёл глазами всех
присутствующих, отвернулся к окну и заплакал.
– Я для тебя пирога пожалел, а ты мне… ботинки единствен-
ные отдал… – лепетал сквозь слёзы старик, прижимая к груди
начищенную обувку. Паренёк лишь смущённо махнул рукой.