192 / 324
192
Сергей Перминов. Р
ЫБАЛКА
цю… Ой, Васка да Гама со всеми святыми угодниками за упо-
кой, попёрся ты за цим придурком! А в тебе полиартрит,
Муха… рученьки болять… ноженьки болять… та дэ ж цяя
ричка, в Кука мать со всеми матросами
!
Да будь проклята цяя
риба, щёб ей повылазило!
И хоть положение было не ахти, а скорее всего, полный
шванц, смех свалил меня на мох.
– Тю! Вин смиется! Щё ты смиешься, балбес? Зараз хочь
плачь, йому смишно!
Через полкилометра моё веселье скатилось до нуля.
– Ладно, Коль! – говорю. – Не боись, прорвёмся! Любую
речку найдём…
– Ага! – перебивает Муха. – И выйдем на залив Чайво. А
тада, як два припадочных Робинзона, будем жрать сырые мидии
на бережку Охотского моря. Класс! Чи якось моллюска сопли-
вого. Ой, Муха, ты и дурак! Рыбки вин захотил, свеженькой…
Вышли из тайги в заросли стланика и рухнули на мягкий
ягельный ковёр. Лежим, отдыхаем, блаженствуем… Кедровка,
пролетая над нами, испуганно вскрикнула и какнула Кольке
снайперски в середину лба.
– Якась долбанута птыця! Ни якой вид неи пользы. Тильки
що обгадить бывшего мастера спорта по боксу!
Смех, как ни старался его задавить внутрь, хлестанул наружу.
– Замолчь! Бо зубы вышибу! Ни, побачьте, люды добри!
Вин опять ржёт! Знает, сволочуга очкаста, щё в мэне на ньёго
рука нэ поднимеця. Пользуеця, гад, тем, што лепший друг…
У меня болели не только ноги. От смеха болели скулы, хотя
и сил не было уже смеяться. Полежали, успокоились.
– Коль, надо идти на запад. Посёлок там…
– Як раз! Ага! Дэ той захид, одын бис знае! Сусанин! Ой,
Муха, ты дурак! Долбаная тётя – друга знайшол! Завтра двад-