198 / 324
198
Тарасик Петриченка. П
ОСЛЕ
ЁЛКИ
причин, Потапенко явно перед Степановым пасовал и выгля-
дел покладисто и вяло.
Степанов же, наоборот, позволял себе многое. Он называл
Потапенко Сеней, хотя прекрасно знал, что по паспорту тот, аки
Достоевский, является Фёдором Михайловичем. А в последнее
время повадился брать в долг у Потапенко деньги и сигареты,
причём возвращать ни то, ни другое явно не собирался.
– Как-то ты сегодня поёшь вяло, Сеня. Опять грудь запи-
раешь. Ты воздух-то, братец, выпускай, не зажимайся. А то
оно ведь как: обычному зрителю, может быть, и всё равно, а
если какой профессионал, к примеру, – так сраму не обе-
рёшься. Да ещё и фа-диез в сцене на полянке взял грязно.
Куда это годится?! Ну-ка попробуй. Раскройся! Выпускай
воздух из нижней части живота, из пашка, словно бы. Давай-
давай, Сенечка! «Снова туда, где море огней…» Давай!
– Снова ту-у-уда, где мо-о-оре а-а-агней, – затянул
Потапенко.
– Вот-вот, раскрывайся, из пашка выпускай! Давай, Сеня!..
– Сно-о-ова туда…
– Из пашка-а-а… Думай об этом, Сенька, думай!..
– С ме-ечто-ою ма-аей, – Потапенко уже начинал крас-
неть от напряжения, – сыно-ова туда…
– Во-от! От так вот! Ма-аладе-ец! – Степанов запел вме-
сте с коллегой по цеху. – И-из па-аши-ика-а!
Издалека послышался голос:
–Ну кто же это орёт? А? Ведь мешаете репетировать детской
студии! У нас премьера завтра, а вы тут скулите, как коты мартов-
ские! Из пашка! Совсем уже одурели, ослы старые. Всё туда же!
Вон! Нет, ну вы слышали, Светлана Анатольевна, а? Из пашка!..
А усталые звёзды оперной сцены, перекинувшись чем-то
вроде: «Да… Да…», со смущёнными лицами уже торопливо
топали по коридору к общей гримёрке.