58 / 86
58
– Евсей, Евсей… да проснись ты, тело якутское!
– Чё надо?
– Глуши тигра!
Евсеич поворачивался на другой бок лицом к стене и засы-
пал. Уже без храпа.
С пухловатым Жекой Евсеевым у нас сложились вполне
добрососедские отношения. Пацана заграбастали в армию на
два года из-за того, что тот не доучился в институте. На чет-
вёртом курсе его вроде исключили за «партизанскую» войну с
преподавателями, и он, намотав портянки, пошёл защищать
Родину. Лицо Евсеича напоминало мне о ставшей почти род-
ной Японии, и, возможно, поэтому с самого начала я почув-
ствовал родственность душ – моей и Евсеича.
Евсеич был кочегаром. А служба в кочегарке нашей части,
как и в кочегарках воинских частей Российской армии вооб-
ще, не отличалась особой тяжестью. Единственным минусом,
пожалуй, было то, что им – солдатам-кочегарам – приходи-
лось на сменах дышать угольной пылью и ходить чумазыми.
Разъярённый сержант Бодрилюк, завидев строй кочегаров,
возвращающихся со смены, гневно цедил сквозь зубы:
«Повылазили со своей преисподней». У кочегаров были все
немыслимые по армейским понятиям удобства: душ, дополни-
тельный паёк с молоком за вредность и здание самой кочегар-
ки, куда вышестоящее начальство особо не захаживало,
кроме зампотылу майора Топтыгина, да и тот заходил туда
нечасто. При конспирации на смене можно было вздремнуть
часок-другой, где-нибудь за котлом, или почитать книжку. То
есть службу в кочегарке с полным правом можно назвать
по-армейски чушалово (это когда солдат выполняет абсолют-
но несложную работу). Но однажды Евсеича поймали спящим
на смене, за что он был переведён в роту вечно летать по
нарядам на вышки, что было менее приятным занятием по