57 / 86
57
чего за ним и закрепилась слава взводного (какое там – ротно-
го!) «аптекаря». Все обращались к нему, если натирали от
долгой ходьбы в кирзачах мозоли на ногах, или в случае голов-
ной боли, вызванной усиленной зубрёжкой Устава.
Федос и вправду уже спал. Растолкав его, я спросил, нет ли
у него таблетки. Оказалось, что нет. Пришлось только посо-
чувствовать Евсеичу.
Сын таёжного народа со вздохом лёг, продолжая держаться
рукой за щёку. Наша койка стояла в самом углу, у батареи, и
Евсеич зачастую засыпал, обняв эту тёплую чугунную витие-
ватость. В эту же ночь, похоже, ему было не до сна.
– Знакома мне эта тема, Евсеич. Понимаю. Я так же как-
то в июле заснуть не мог от пульпита…
Этим я его явно не успокоил.
В казарме частенько производили ротацию койко-мест
солдат. Вот и в этой части спальника я был сравнительно
недавно. Больше перемены мест в казарме для меня не пред-
виделось – буквально через месяц наступал долгожданный
день моей демобилизации.
Евсеич оказался интересным, но неспокойным соседом. Не
раз среди ночи я просыпался от скрипа его зубов. В казарме
по ночам зубами скрипели многие, но чтобы так… Или это
потому что скрип зубов раздавался у меня почти под ухом. Тем
не менее я перекидывался через край койки и будил Евсеича с
тем, чтобы он прекратил «безобразие». Спящий Евсеич пред-
ставлял собой забавное зрелище: лёжа на спине, он прижи-
мал к груди подушку, как прижимают плюшевую игрушку
маленькие дети. Может быть, в тот момент ему снилось дет-
ство, а может быть, далёкая подруга, по которой мой нерус-
ский сосед по спальнику соскучился за полтора долгих года.
А ещё он оглушительно храпел. Я толкал его, и он, спросо-
нья не понимая, что происходит, отбивался от меня одной
рукой, другой рукой продолжая сжимать подушку.