233 / 324
С В Я Т А Я ПР ОС ТОТ А
233
и принялась слушать, бьётся ли сердце. Ну, вроде бы, какой-
то тук-тук я расслышала, уж не знаю, откуда: из груди или от
стенки. Поэтому сначала я Петренко по щекам похлопала, а
потом бросилась на кухню. И только когда у неё по лицу вода
потекла, она зашевелилась, глаза открыла и простонала:
– Где я?
Я ей в ответ радостно улыбаюсь:
– У меня. Ты у меня в гостях…
– А что это было? – простонала Петренко и рукой в сто-
рону плаката шевельнула.
Тогда я честно сказала:
– Полтергейст.
Петренко глаза в сторону отвела и тихо так говорит:
– Сказки это, полтергейст и всё такое…
И такая она была беспомощная, такая несчастная, что
мне стало ясно: иногда лучше промолчать. И тогда я приня-
лась её успокаивать:
– Душно у нас. Вот тебе и поплохело. Но ты не расстраи-
вайся! Я читала, что в нашем возрасте обмороки – обычное
дело. Кости медленнее растут, чем мышцы. Или наоборот.
Ерунда, короче. Не бери в голову!
Наверное, Петренко чуть успокоилась, а потому начала
подниматься, однако вдруг с сомнением посмотрела на пла-
кат. Я сразу бодренько так у неё спрашиваю:
– А ты что, тоже его фанатка?
Петренко, словно убегавшаяся курица, повертела головой.
Дескать, ни за что на свете.
– Ну и правильно, – согласилась я. – Чего фанатеть-то?!
Смешно даже!
Но Петренко продолжала глядеть на плакат, и в глазах у
неё появился ужас.