232 / 324
232
Марфа Соколич. П
ОЛТЕРГЕЙСТ
Петренко, разумеется, сразу оживилась, из-под своих
очочков вынырнула и подозрительно на меня взглянула. В
ожидании подвоха. Потому что прежде её в классе никто все-
рьёз не принимал. Пришлось честно признаться:
– А ещё меня очень полтергейст интересует…
Ну, этого аргумента Петренко не выдержала и заулыбалась.
Пока мы топали ко мне и пока чай пили, она без конца о всякой
сверхъестественной всячине распылялась. Я её прошу:
– Ты давай о полтергейсте!
А она рукой машет:
– Полтергейст – ерунда, вот привидения или оборот-
ни – это да!
И снова за своих привидений принимается. А тут дверка
шкафа как хлопнет! Предки-то по незнанию газету вытащили.
Петренко аж куском торта подавилась.
– Что это? – прошелестела она и голову в плечи втянула.
– А ты будто не знаешь?
А Петренко хлопает ресницами и шепчет:
– Н-н-нет…
– Сквозняк, – говорю, – идём-ка лучше в мою комнату.
Но только мы зашли, как плакат заколыхался. Да ещё и
булькать начал.
Я оглянулась на Петренко, а у той у самой вид стал поту-
сторонний, будто тело её здесь, а сама она отсутствует.
Причём это тело медленно так сползает по стеночке. А потом
раз – и рухнуло! И вот вижу я: лежит у моих ног бедная Пет-
ренко! И не шевелится! Я к ней кинулась, тормошить стала, а
она словно неживая. Я её прошу:
– Петренко, очнись! Давай, глаза скорее открывай!
А она никак на мой вопль не реагирует. И лицо у неё –
белое-белое. И тут мне подумалось, что Петренко вообще
умерла. Тогда я сама до смерти испугалась. Упала ей на грудь