102 / 324
102
Александр Зиборов. Н
ЕСУРАЗНЫЙ
У
ДАЛЬЦОВ
слышно, как музыкальные пуговицы наигрывают: «Светит
месяц, светит ясный…»
Посмеялась Алёна: экой несуразный, и ушла на свидание к
другому, сынку скоробогача, который лишь недавно приехал с
юга, но уже прибрал под свои загребущие мохнатые ручки
чуть ли не все рынки Дивограда. Отец для своего дитяти ниче-
го не жалел, тот был приодет по парижским и лондонским
модам, ездил на роскошном «майбахе».
– Подари ей что-нибудь оригинальное, – даём совет пен-
тюху, – девушки подарки любят.
И кто нас, говорунов-брехунов, за язык тянул? Полне-
бушка без звёзд Удальцов оставил: все их сгрёб, нанизал на
Млечный путь и подарил своей зазнобе вместе с котом-гово-
руном, которого обучил на семи языках байки-небылицы
сказывать, частушки петь.
Про ожерелье девушка сказала: «Фи, оно, оказывается,
самодельное», а кота послушать не смогла, хоть и хотела, ибо
ни одного из его языков не понимала. Он-то балакал на древне-
малайском, суахиле, занзибарском, хинди, исландском, банту и
диалекте страшного африканского племени людоедов Ам-Ням,
которые питались Людами. Разочарованная Алёна ушла к дру-
гому хахалю. Тот знал массу анекдотов и имел диски с записями
самых лучших песен. Куда до них коту-говоруну с его ветхоза-
ветными «жили-были», да ещё на тарабарских языках.
Не упал духом Удальцов, смастерил скатерть-самобранку.
Правда, с небольшим дефектом: если с ней говорили не очень
вежливо, то она начинала браниться.
–Что это у тебя за домотканая дерюжка? – спросила девушка.
– Глянь, – лаконично ответствовал неразговорчивый
Удальцов и расстелил скатерть-самобранку на столе: тут же
на ней появились различные яства, напитки, сласти, фрукты.
– Как в сказке! – констатировала Алёна. Вздохнула: мол,
я на диете, за талию боязно, какая жалость.