199 / 314
Елена Шевич
– 199 –
– Никонова Алла Михайловна?
– Да.
Вернув ей документ, охранники уехали.
– Господи, неужели я дома? Я вам так благодарна… вы со мной
так… по-доброму… И простите меня пожалуйста, такое глупое не-
доразумение. Надеюсь, с женой не поссоритесь из-за меня.
Пётр Андреевич в первый раз улыбнулся ей.
– Может, чаю или кофе? Согрейтесь.
– Кофе, если можно.
– Проходите, пожалуйста, я сейчас… переоденусь только.
– Вы кофе сами варите?
– Да, сама. У меня растворимого нет. Вы натуральный не
любите?
– Люблю. Хорошо у вас, уютно.
– Спасибо. Вот сахар, сливки.
На кухню вошёл Мурзик. Сел возле Петра Андреевича, долго
на него смотрел, и вдруг запрыгнул ему на колени.
– Надо же, он ни к кому на руки не идёт. Он вам не мешает?
– Нет, он тёплый. Я зверей люблю. У Лёли аллергия, потому
не держим.
– Ой, третий час уже… вам домой пора.
– Сейчас поеду. У вас руки совсем синие. В доме коньяк или
водка есть? Вам согреться надо хорошенько.
– Ликёр есть, немного. Подруга приносила.
– Давайте по чуть-чуть.
– Давайте. А ничего, что вы за рулём?
– Ничего, ночью спят все. Так, вставайте, руку сюда – будем
пить на брудершафт.
– А потом… надо целоваться?
– Обязательно.
Мурзик ходил вокруг и тёрся об их ноги.
Утром, оглядев засыпанную снегом улицу, Дмитрич горестно
вздохнул:
– Й-эх! Навалило-то! До ночи не разгребёшь…