189 / 314
Любовь Безбах
– 189 –
зимой! И люди сделают это сами, и он, Казуки, тоже! А ещё, са-
жать елочки – это нечто необыкновенное!
Рисовать и раньше не очень-то получалось, а сейчас рука и во-
все не хотела слушаться, да и с глазами происходило что-то непо-
нятное, пугающее. Иногда темнело так, что приходилось зажму-
риваться и глубоко дышать, чтобы зрение вернулось. Особенно
тяжело было, когда боль усиливалась и стискивала низ живота.
Казуки не желал поддаваться недугу, всё в нём протестовало. Бра-
тья росли здоровыми. Другие дети простывали, невзирая ни на ка-
кие закалки, а Казуки с Ибурой ни разу толком не болели. Предки
их мамы, айны, сотни лет приспосабливались к местному клима-
ту, капризному и сырому, чего не скажешь о пришлых японцах. И
вдруг ни с того ни с сего подвёл живот…
После урока рисования ученики вернулись в класс. Начальная
школа, в которой учились братья, большая и уютная: со шторами
на окнах, с цветами, дорожками, своими швейными машинками и
верстаками. Пианино стояло почти в каждом кабинете. В узком
коридоре висел свиток с каллиграфической надписью: «Учить дру-
гих всегда почётно, учиться у других никогда не зазорно».
К концу последнего урока по моральному воспитанию стало
совсем худо. Казуки почти ничего не услышал из того, что гово-
рил учитель.
Пришло время обеда. Казуки вместе со всеми поплёлся в
столовую. По дороге его догнал Ибура, толкнул по-братски
локтем в бок, отчего боль кувыркнулась и стрельнула до самого
подбородка.
В столовой ученики с аппетитом ели запечённую камбалу и рис.
Казуки последовал общему примеру, хотя кушать по-прежнему не
хотелось. Жирная рыба испачкала пальцы. Перед соревновани-
ями надо было хоть немного поесть, но от запаха рыбы тошнота
подкатила к самому корню языка. Братишка удивился, почему
старший на еду только морщится.
Покушав, братья вышли на улицу. Ибуру позвали друзья-одно-
годки, и тот убежал. Казуки побрёл к стадиону. Ему показалось,
будто у него после столовой жирные руки. Он осторожно вытянул
из кармана бумажную салфетку, которая тут же выпала из рук.
– Ну-ка, подними бумажку! – велел незнакомый учитель. Он
проходил мимо, но остановился.
– Вот послушай. Когда в прошлом веке из Токио в Иоко-
гаму отправлялся первый пассажирский поезд, на нём решили