66 / 86
66
Эй! Ой, да конь мой вороной.
Эй! Да обрез стальной.
Эй! Да ты густой туман.
Эй! Ой, да батька атаман.
Евсеич тогда стоял на тумбочке дневального, а через полчаса
ему предстояло залезть на вышку и в течение двух часов бдитель-
но охранять неприкосновенность части. Я уже не помню, что
сказал ему на прощание, и что ответил мне он. Выходя за КПП,
я помахал рукой одиноко стоящей вышке, на которой, закутав-
шись в бушлат, в валенках и ватных штанах, мёрз Евсей. Он
меня не видел. Он задумчиво смотрел вдаль, в сторону Якутии…
…Те предпоследние ночи в казарме… Холодные, метафизи-
ческие… Ты, «прожжённый» дембель, уже мало обращаешь
внимание на мельтешение роты, связанное с подготовкой к
завтрашнему дню. Твоё внимание привлечено таинственным
Лабынкыром и заманчивым Полюсом холода. Этими извест-
ными и скрытыми местами Великой Азии…
Так и тянет уехать, ускакать на лошади или уйти пешком в
Якутию, в эту прекрасную землю, где живут такие непревзой-
дённые люди, как Евсеич и Гера.
…Те предпоследние ночи в роте… Они никогда не забудутся.
Засыпали мы: якуты, татары, русские, хохлы… Кто приез-
жий, а кто местный. Но все как один – в белянах, под сине-
полосатыми армейскими одеялами: засыпали, храпели, скри-
пели зубами и чмокали во сне. Кому-то снилась любимая,
кто-то под одеялом поглощал конфеты, кто-то неистово давил
кнопки спрятанного (запрещено!) под матрасом сотового
телефона, нетерпеливо набирая номер телефона гражданской
девушки, добытый через третьи руки…
Засыпали мы – дети огромной шестой части суши…
– Спокойной ночи, дети Азии. Приятных вам сновидений!