170 / 324
170
Елена Матвеева. Г
ЕНЕРАЛ
вина лба на подбородке. Одна эполета у рта блестит.
Другая – вроде на месте.
– Тяжело с вами дело иметь. Вот пушку и ядра, на которые
литр серой краски ушло, – не заметили. А к носу придрались!
Да сам Пикассо такие носы сотнями рисовал! Никто не жало-
вался и деньги платили…
–Ей-богу, верните задаток! – голосом попрошайки взвыл кли-
ент. –Начальник в Пикассо не разбирается, только в мотоциклах!
Минуту Сомов собирался с мыслями, пнув забредшего в
комнату серого кота.
– Что есть общего между Пикассо, мотоциклом и Ефимом
Сергеевичем? А? – кротко спросил художник Бобрикова.
– Кубизм, – не дождавшись ответа, заключил он. – Те
самые шары, треугольники, кубоконусы, из которых состоит
мир! И что же? Мы разобрали, как мотоцикл, на запчасти
лицо Ефима Сергеевича с фотографии и сложили на портрете,
выразив многоугольной абстракцией его внутренний мир!
Бобриков обмяк. Ещё раз с осторожностью посмотрел на
скопление геометрических фигур в центре картины, за кото-
рым отчётливо виднелся цилиндр серой пушки. И прежний
ужас куда-то пропал.
– Ага. Внутренний мир. Вот он, подлец, и попался. То под
руку мне в столовой подвернётся – и суп на него летит; то к
зажигалке сунется прикурить – и брови себе спалит. Одни
неприятности от подлеца, а я, – дрогнул голос Бобрикова, –
портрет ко дню рождения дарю.
И, приосанившись, смело глядя на большой, многоуголь-
ный глаз Ефима Сергеевича, Бобриков почувствовал, что
правда есть на свете.
– Да, эполетам блеску придайте, генерал как-никак, –
небрежно бросил он.
Сомов живо подхватил палитру. Эполеты благородно
засверкали.