142 / 324
142
Илья Криштул. М
АШКИНЫ МУЖЧИНЫ
вое тату на руке и глаза с поволокой. Дымчатые такие глаза.
Он на берегу сидел, медитировал, а в баре ромом угощался.
Машка к нему подошла, познакомилась, и они так две недели
и просидели, глядя на океан. С перерывами, конечно, на ром,
анашу и всё остальное. Жених ей и про лоскутное одеяло
индийских снов рассказывал, и про мандалу, и про випассану,
и дышать её верхней губой научил, и «Бхавату, Сабба,
Мангалам» говорить заставлял, это вместо тоста у него
было, и про мудрость недвойственности шри объяснял, пока
не засыпал пьяный и обкуренный. Машка уже начала догады-
ваться, откуда у него такие дымчатые глаза, а потом ей его
знакомые всё рассказали. Жених этот, оказывается, чтоб на
океан смотреть и травку спокойно курить, квартиру в Москве
сдаёт родительскую, а самих родителей в дом престарелых
сдал – мешались они ему. Родители и умерли там, в доме пре-
старелых, он даже на похороны не летал. Торчал здесь, как
пальма, созерцал чего-то. Ему ж главное, чтоб было кому про
сущность Ваджрасаттвы втюхать и рома на халяву выпить, а
всё остальное – это ненужные вибрации. Улетела Машка на
следующее утро, хоть он и предлагал оставаться, визу прод-
левать, семью создавать и бизнес совместный начинать,
наших туристов на всякие «медитации прозрения» разводить.
Говорил, что о детях мечтает… АМашка весь полёт до Москвы
проплакала. Не из-за жениха этого растительного, нет –
родителей его жалко было, хоть она их и не видела ни разу.
Она даже могилки их потом разыскала и хоть немного в поря-
док привела, цветочки посадила…
Потом женихов долго не появлялось, не до них Машке
было – сын, работа, закрутилось всё как-то. Ну а через год
возник в её жизни очередной возлюбленный – моложе
Машки, из Питера, то ли поэт, то ли музыкант, то ли худож-