235 / 314
Иван Данилов
– 235 –
пробовал так делать на речке. Падая, капельки, освещаемые
солнцем, становятся как изумруд…
«Сетка. Где сетка?» – опомнился Денис. Заглядевшись на
морские брызги, он совершенно выпустил из внимания сетку. И
теперь она была от него метрах в десяти. Денис кинулся к веслу.
Но разве теперь им дотянешься до неё? Он пробовал грести к
берегу. Однако лодка не слушалась. Как только он опускал в
воду весло и заводил его за спину, лодка поворачивалась дру-
гим боком, описывая полукруг, словно карандашный грифель в
циркуле вокруг своей оси.
Денис снова взглянул на сетку. Теперь до неё было уже ме-
тров тридцать. Дениса впервые в жизни охватило отчаяние. Ни
страха, ни жалости к себе, ни угрызений совести ещё не было.
Только отчаяние.
«Папа! Папочка! Дядя Лёва! Помогите! Я здесь, в лодке! Да
выйдите же кто-нибудь!» – кричал Денис.
Но никто не выходил. Поплавки сетки уже стали неразличи-
мы. Берег быстро удалялся. Денис понял, что его уносит в от-
крытое море. И это было действительно так, ведь шёл отлив, и
море как бы от одного берега перекатывалось к противополож-
ному, унося попутно всё и вся в заданном направлении. Тот, кто
хоть немного имеет опыт плавания по морю на лодках, знает, как
бывает трудно причалить к берегу во время отлива. Не то что в
хорошую погоду и с двумя вёслами!
Денис заплакал. Он никогда ещё не чувствовал себя таким
беспомощным. Последней его надеждой была попытка грести
руками. Но руки оказались слишком короткими и касались воды
только кончиками пальцев. Это если лечь на самом носу лодки.
Посередине же выходило и того хуже – слишком уж она была
широкой. «Ну почему, почему я не научился плавать? Почему это
случилось именно со мной? Что подумают папа и его товарищи,
когда обнаружат моё отсутствие?» — терзал себя и мучился в до-
гадках Денис, уже не замечая ничего вокруг, потому что слёзы за-
стилали ему глаза. Трудно сказать, сколько времени он проплакал,
уткнувшись лицом в край лодки.
Когда же он снова открыл глаза, то понял, что спал, так как
солнце было уже высоко в небе. Денис посмотрел на солнце,
потом вокруг, и слёзы снова навернулись на глаза. Вокруг было
только море, огромное и бескрайнее. Уже не такое беспокой-
ное, как ночью, но и «болотом», как иногда называл его Боц-