259 / 324
С В Я Т А Я ПР ОС ТОТ А
259
Что-то не давало мне покоя, но от тревожных мыслей
отвлёк Лёша – он был в таком изумлении от арфы, что не
мог вымолвить ни слова. Он смотрел на неё и не мог пове-
рить в то, что перед ним не мираж, а реальность. И я была
с ним, как всегда, согласна: эта восхитительная реаль-
ность, которая происходила с нами уже три месяца, была
так неправдоподобна, так нелогична, так нежданна, что в
это трудно было поверить даже мне.
Заставлять его играть я не стала, но в глубине души
надеялась, что райские звуки начнут раздаваться уже
сегодня вечером.
Но вместо этого раздались стуки в дверь. От них я просто
сжалась в комок, да и Лёша будто бы окаменел от неожидан-
ности. Стуки настойчиво и громко повторились. Нам звонили
и барабанили в дверь несколько рук. И я поняла, что это всё,
конец! Началось именно то, чего я боялась – о нас пронюха-
ли, выследили и сдали! Кто и когда это сделал, уже не имело
смысла, важно было одно: конец счастью, конец торжеству
любви, конец смыслу моего существования! Я перевела
взгляд, полный слёз, на своего Лёшу, чтобы молча сказать
ему: что бы сейчас ни случилось – я всегда буду любить его.
И только его. В ответ он тоже посмотрел на меня таким дол-
гим-долгим взглядом, в котором я прочитала всё: и благодар-
ность судьбе за нашу встречу, и бесконечную любовь ко мне
как к самой прекрасной женщине, достойной только возвы-
шенной любви, и даже признательность за подаренную арфу.
Слёзы тоже застилали ему глаза, но он держался, потому что
был мужчиной, самым настоящим мужчиной, которого я ког-
да-либо встречала за свою жизнь. И я открыла дверь.
Быстро и шумно в квартиру ворвалась целая толпа людей.
Среди них были и грузчик с арфистом-настройщиком, и
милиция, и соседи по лестничной клетке, и даже зачем-то